Трагедия Шекспира — это не история о любви, а история о том, как любовь оказывается заложницей чужих конфликтов. Вражда Монтекки и Капулетти существует не как фон, а как закон, по которому живёт Верона: она определяет, с кем можно говорить, кого можно любить и кому можно мстить. Шекспир намеренно не объясняет причину вражды — её просто нет, и в этом главный ужас: люди убивают друг друга, забыв, из-за чего всё началось. Конфликт в пьесе развивается не по линии «добро против зла», а по линии «долг против чувства», и каждый герой оказывается между двумя системами координат, ни одна из которых не оставляет его в живых. Именно поэтому трагедия не стареет: она показывает, как человек, попавший в чужую войну, теряет право на собственный выбор.
В пьесе я до сих пор не могу забыть сцену на балконе, где Джульетта говорит: «Ромео, откажись от своего имени». Размышляя об этой сцене, я пришёл к двум противоположным выводам. Первый вывод, к которому я пришёл, заключается в том, что конфликт здесь преодолим силой слова: Джульетта предлагает отказаться от фамилии, и это показывает, что вражда — не природа, а договор, который можно расторгнуть. Это говорит о вере Шекспира в возможность человека выйти за пределы навязанной ему роли.
Второе, к чему я пришёл, — это то, что конфликт непреодолим именно потому, что герои не могут отказаться от имени. Ромео отвечает, что готов креститься заново, но сама Верона не даёт ему этого сделать: имя — это не только слово, это семья, наследство, кровная месть. Я считаю, что Шекспир в этой сцене показывает не торжество любви, а её обречённость: любовь возможна только вне системы, а вне системы в Вероне не живут. Именно поэтому трагедия заканчивается не примирением семей, а ценой, которую им приходится заплатить, — и это примирение выглядит не победой, а приговором.
Комментариев нет:
Отправить комментарий